Докажи что не верблюд
Перейти к содержимому

Докажи что не верблюд

  • автор:

"Доказывай потом, что ты — не верблюд". Откуда пошло?

Была такая очень популярная юмористически-музыкальная телепередача: "Кабачок 13 стульев". Там были персонажи: Пан Директор (слегка туповатый) и Пан Гималайский ( это фамилия). Пан Гималайский привез в цирк, директором которого был Пан Директор верблюда, естественно с документами. И в документах было написано: высылаем Вам верблюда двугорбого, а с ним Гималайского. Вот весь юмор и крутился вокруг того, что Гималайский доказывал, что он не верблюд.

Дело в том , что всем известно, что верблюд очень упертое животное. Вспомните фильм "Джентльмены удачи". Там Федя очень долго уговаривал верблюда, а тот потом в него еще и плюнул.

Так что верблюда еще и считали одним из самых глупых животных. Вот так и повелось, что ни кто не хотел, чтобы его считали верблюдом.

И видимо поэтому появилась поговорка , что доказывай, что не верблюд.

Проще говоря что потом доказывай, что ты не упертый придурок.

Так что и поздние версии про верблюда и эту поговорку и анекдоты, они как говорится уже производные от самого факта , кто такой верблюд.

Так что главное, что нет желающих быть верблюдом, еще и потому что верблюда просто эксплуатируют или используют, а он и не сопротивляется, ну разьве в \фильме , но здесь просто Федя не нашел подход к верблюду.

Кто-нибудь еще помнит откуда пошло выражение: «Доказывать что ты не верблюд»

А потом доказывай, что ты не верблюд — (разг. ) о невозможности доказать необоснованность какого-либо обвинения. Выражение идёт из анекдота о животных, бытующего в разных вариантах. Бегущего зайца спрашивают: “Куда ты, косой, бежишь? ” — “Да, говорят, что скоро верблюдов будут стричь, вот я и бегу в милицию записаться, что я — заяц”. — “Какое же тебе дело до верблюдов — ведь ты заяц?! ” — “Ну да, — как схватят, да начнут стричь, — а потом доказывай, что ты не верблюд! ”
Откуда? —От верблюда! —(разг. -сниж. ) употребляется шутливо или раздражённо, когда отвечающий не хочет назвать лицо или место, где он что-то приобрёл, достал, добыл, или не желает раскрыть источник информации. Цитата из стихотворения для детей К. И. Чуковского «Телефон» (1926). В самом стихотворении «от верблюда» употребляется буквально.

Другая версия связана со старым советским “Кабачком 13 стульев”:

Лет сорок назад в телевизионном “Кабачке “13 стульев”» показали сценку: пан Гималайский (артист Рудин) привез верблюдов и сопроводительное письмо. В письме было что-то вроде: “Hаправляем Вам двух одногорбых верблюдов и Гималайского”. Вот у пана Гималайского и допытывались, где же третий верблюд, гималайский. Там и прозвучало: “Докажите, что Вы не верблюд”.

Да я почему-то запомнил эту сценку. Там спросили: «А где Гималайский?» Он ответил:» Я Гималайский»
-Так Вы верблюд?
— Нет
— А как докажете? В документе написано про верблюдов

Спасибо за ответ. А анекдот такой я еще не слышал

выражение- докажи, что ты не верблюд, гоаорит о том, что из всех представителей живот. мира только верблюд настолько близок к людям, что их можно спутать друг с другом. Иногда они так похожи, что без справки не разберешься. Они и корень имеют общий- «ЛЮД».
Наверное, раньше все были людьми, потом часть из них, которая много и непосильно работала (горбатилась) , отделилась от праздных людей и ушла жить в ивовые заросли, предпочитая из всего многообразия семейства ивовых- вербу. С тех пор их называют- вербные люди, или сокращённо- вербЛЮДы.
Скажи мне, дехканин, кто твой верблюд? и я скажу кто ты.)) ) хих)
ТОчного ответа все равно не заню, но вот песенка Макаревича в тему)) :
Песенка про верблюда

Такое вы видали, ох едва ли,
Стою, не чую под собой земли,
Меня вчера Верблюдом обозвали
И выводы под это подвели
.
И это мненье укрепилось выше,
Я бился в двери с криком «Наших бьют»,
Кивали мне, но слушали не слыша,
Поскольку я отныне был верблюд.

Да, я — Человек, проверьте по фамилии,
Я царь природы, гражданин Земли,
Но стойло мне уже определили
И полмешка колючек принесли.

И понял я, что спорить будет хуже,
Но до того досадно стало мне,
Что плюнул я вдруг как-то по верблюжьи
И горб нарисовался на спине.

С тех пор прошли года, а может годы,
Верблюжью вахту смирно я несу,
Спасибо, что на мне не возят воду,
Что не идет Верблюд на колбасу.

И лишь одна надежда в сердце бьется,
Наш век рождает множество идей,
Быть может завтра Человек найдется
И всех Верблюдов превратит в Людей.

Это выражение было еще в Российской империи. Она встречается в анекдоте в отрывном календаре за 1910 г.
У страха глаза велики.
Бежит заяц к немецкой границе, бежит, ног под собой не чует, только куцый хвост в воздухе мелькает. Перелетел через границу косой, уткнулся в немецкий куст, глаза под лоб закатил и никак отдышаться не может. Прилетела немецкая ворона, села на куст и говорит русскому зайцу:
— Эй ты, косой, что с тобой приключилось?
— Да как же, — хрипит заяц: — у нас на родине всех верблюдов ковать велено!
— Так тебе-то что за забота? Ведь ты не верблюд!
— Ах, матушка, много ты понимаешь! У нас вот тебя подкуют, а там поди доказывай, что ты не верблюд!
И помчался косо по немецкой земле.

Сага о верблюде. Почему он столь надменен?

Откуда пошло выражение «Докажи, что ты не верблюд» толком неясно. Первым, так сказать, «задокументированным» фактом является сценка из советской юмористической передачи 1960-х годов «Кабачок 13 стульев», посвящённая бюрократическому буквоедству.

Верблюд

Там пан по фамилии Гималайский доставляет в цирк верблюда. В документах на животного директор цирка обнаруживает «двусмысленную» фразу: «Направляем в Ваш цирк двугорбого верблюда, а с ним Гималайского» — и начинает требовать ещё и справку, уточняющую, что Гималайский — не верблюд.

Однако, судя по всему, это выражение о необходимости доказывать очевидное широко было в ходу ещё до «Кабачка» и в сценке лишь обыгрывалось.

Анекдот:
Бежит заяц по лесу и натыкается на медведя:
— Ты чего, ушастый, обалдел совсем, куда так несешься?
— Да вон там верблюдов кастрируют.
— Ну, а тебе чего?
— Ага, поймают — поди, доказывай, что ты не верблюд!

Так или иначе, сравнение с верблюдом европейцам явно было не по душе. Ничего красивого в горбатом животном с надменно-глуповатой мордой они не находили. Верблюд Верблюд
Фото: скан; из книги Д. Нири «Дикие стада», М: Мир, 1984.

А. Брэм «Жизнь животных»:
«…это самое неприветливое, глупое, упрямое и неприятное создание, какое только можно себе вообразить».

Анекдот:
Попали в КПЗ Чебурашка и Гена. Открывается дверь, и в камеру заносят пьяного верблюда.
— Ой, Гена, сейчас нас бить будут.
— С чего это ты взял?
— Смотри, как лошадь изуродовали.

А. Н. Толстой «Верблюд»:
Вошел верблюд на скотный двор и охает:
— Ну, уж и работничка нового наняли, только и норовит палкой по горбу ожечь — должно быть, цыган.
— Так тебе, долговязому, и надо, — ответил карий мерин, — глядеть на тебя тошно.
…Корова сказала:
— Плюётся очень верблюд-то, хоть бы издох…

А вот у народов Азии и Северной Африки восприятие этого животного категорически иное. Например, казахское женское имя Ботагоз переводится как «Глаз верблюжонка» (глаза у верблюдов действительно красивые — большие, чёрные, с густыми ресницами). Имя пророка Заратуштры также несёт в себе иранский корень «уштра» («верблюд»). На арабском же языке и вовсе слова «верблюд» и «красота» звучат практически одинаково — «джамаль». Отсюда происходят такие хорошо известные имена, как Джамиль и его турецкая версия — Кемаль. Ну, а уж от Кемаля недалеко и до латинского наименования верблюда Камелюс, которое хорошо известно всем заядлым курильщикам.

Из к-ф «Место встречи изменить нельзя»:
— Закурить не найдётся?
— Найдётся.
— Ого, трофейные.
— Да нет, это союзнические. ‘Камель».

Кстати, логотипом американских сигарет «Camel», которые ведут свою историю с 1913 года, стал вполне конкретный одногорбый верблюд по прозвищу Старина Джо из передвижного цирка «Barnum & Beily». Образ Джо не только украшал пачку, но и появлялся на различных рекламных плакатах с неизменной сигаретой, зажатой в раздвоенных губах. Лишь спустя десятилетия подобную рекламу всё-таки запретили, решив, что забавный верблюд привлекает к себе внимание многих детишек и пропагандирует среди них курение…

Уважительное отношение азиатских народов к верблюдам вполне понятно. Можно без преувеличения сказать, что одомашнивание этих животных (а оно произошло около 2 тыс. лет до н.э.) коренным образом изменило историю человеческой цивилизации. Египетская пирамида Египетская пирамида
Фото: Edwardwexler; wikipedia.org

Благодаря их потрясающей способности переносить жару и отсутствие воды, завидной выносливости и грузоподъёмности, люди смогли освоить самые засушливые уголки Азии и Африки, а также проложить торговые пути через пустыни, связавшие Дальний и Ближний Восток. Недаром золотой верблюд красуется на гербе южно-уральского Челябинска, который был одним из узловых торговых центров России.
Герб Челябинска Герб Челябинска
Фото: Fred the Oyster; wikipedia.org

Арабская пословица так и гласит: «Верблюд — живое доказательство милосердия Божия к человеку». Среди мусульман вообще много легенд об этом уникальном животном. Одна из самых ярких рассказывает, что Аллах слепил человека из глины, а из оставшегося материала создал финиковую пальму и верблюда — так сказать, Бог в помощь. Когда в одной из суфийских притч глупец обозвал верблюда «горбатым уродом», тот ему вполне логично ответил:

«Знаешь ли ты, что своими речами ты приписываешь ошибку Создателю? Горб — не изъян. Таким я создан по определенной причине и для некой цели. Лук не может не быть согнутым, тетива должна быть прямой. Ты просто глупец! И понимаешь не больше осла!»

Да что там говорить, если сам пророк Мухаммед души не чаял в своих верблюдах и строго осуждал тех, кто плохо заботится о своих питомцах. Более того — по одному из преданий, он открыл людям 99 имён Бога, но сотое прошептал на ухо лишь своему любимому верблюду. Говорят, что именно отсюда у животного такой надменный, напыщенный вид. Верблюд Верблюд
Фото: скан; из книги Д. Нири «Дикие стада», М: Мир, 1984.

В одной из казахских сказок верблюд воплощает в себе все качества 12 животных восточного гороскопа:

«Разве не похожи уши верблюда на мышьи, губы — на заячьи, подошвы — на коровьи, грудь — на барсову, шея — на змеиную, шерсть на коленях — на лошадиную гриву, хребет — на бараний, бока — на мартышкины, хохолок на макушке — на куриный, ляжки — на собачьи, хвост — на свиной».

Верблюд Верблюд
Фото: warsame90; wikipedia.org

Для таких пустынных народов, как берберы и бедуины, верблюд до сих пор играет важнейшую роль во всех аспектах жизни. И это не просто транспорт («корабль пустыни»). Шкура верблюда идёт на одежду и шатры, навоз служит топливом, а мясо и молоко — пищей. Мухаммед даже завещал своим последователям пить в качестве лекарственного средства не только верблюжье молоко (очень густое и жирное), но и верблюжью мочу.
Верблюд Верблюд
Фото: Bernard Gagnon; wikipedia.org

Впрочем, не стоит воспринимать это животное исключительно как «лапочку». Заупрямившийся верблюд стоит десяти ослов. Ещё хуже, если он рассержен — такой может укусить, лягнуть и даже плюнуть в обидчика.

Противоречивая натура верблюда отразилась и в его символической ипостаси. В одном случае он может олицетворять спесь, гордыню, упрямство, лень, непослушание. В другом, напротив, служить примером смирения (преклоняет колени), упорства, терпения, умеренности и трудолюбия. Но лучше дадим слово поэтам:

Саади, персидский поэт XIII в.:

У цели хочешь быть — спешить не надо,
Неторопливо совершай поход;
Арабский конь летит лишь два фарсанга,
Верблюд неспешный день и ночь идет.

М. Цветаева:

И вот, навьючив на верблюжий горб,
На добрый — стопудовую заботу,
Отправимся — верблюд смирен и горд —
Справлять неисправимую работу.

Под темной тяжестью верблюжьих тел —Мечтать о Ниле, радоваться луже,
Как господин и как Господь велел
—Нести свой крест по-божьи, по-верблюжьи.

И будут в зареве пустынных зорь
Горбы — болеть, купцы — гадать: откуда,
Какая это вдруг напала хворь
На доброго, покорного верблюда?

Но, ни единым взглядом не моля,
Вперед, вперед, с сожженными губами,
Пока Обетованная земля
Большим горбом не встанет над горбами.

Арсений Тарковский:

На длинных нерусских ногах
Стоит, улыбаясь некстати,
А шерсть у него на боках
Как вата в столетнем халате.

Должно быть, молясь на восток,
Кочевники перемудрили,
В подшерсток втирали песок
И ржавой колючкой кормили.

Горбатую царскую плоть,
Престол нищеты и терпенья,
Нещедрый пустынник-господь
Слепил из отходов творенья.

И в ноздри вложили замок,
А в душу — печаль и величье,
И верно, с тех пор погремок
На шее болтается птичьей.

По Черным и Красным пескам,
По дикому зною бродяжил,
К чужим пристрастился тюкам,
Копейки под старость не нажил.

Привыкла верблюжья душа
К пустыне, тюкам и побоям.
А всё-таки жизнь хороша,
И мы в ней чего-нибудь стоим.

На этой оптимистической ноте я завершаю первую часть «саги» о верблюде. А рассказать осталось ещё немало.

zotych7

В 1975 году зрители очередного выпуска «Кабачка 13 стульев» увидели сценку, в которой пан Гималайский привозит верблюда для местного цирка, вместе с сопроводительным письмом: «Направляем в ваш цирк двугорбого верблюда и с ним Гималайского…» После чего от Гималайского стали требовать справку, что он не верблюд.

К тому времени формула «доказывай, что ты не верблюд» успела стать идиомой, и далеко не каждому была известна ее родословная.

Как поясняет литературовед Александр Жолковский, это «концовка популярного анекдота сталинских времен»:

Бегут лисы (зайцы) через границу СССР. Их спрашивают:

– Почему вы убегаете?

– Потому что будут арестовывать всех верблюдов.

– Но вы же не верблюды?

– Так поди докажи НКВД, что ты не верблюд!

(«Пицунда-57, далее везде», «Новый мир», 2012, № 12)

Анекдот восходит к персидской басне XII века. Считается, что впервые она была изложена поэтом Анвари (1126–1189) (цитирую по английскому прозаическому переводу):

Лисица бежала в смертельном страхе. Другая лисица, увидев, как она мчится, спросила: «(…) Что случилось?» Та ответила: «Царь велел забрать всех ослов». [Вторая лисица] сказала: «Ты не осел, чего тебе бояться?» [Первая лиса] сказала: «Верно, но люди (…) неспособны отличить осла от лисицы. (…) Я боюсь, что они [заберут] и оседлают нас как ослов».

Другой персидский поэт, Джалаладдин Руми (1207–1273), изложил эту басню дважды, в стихах и прозе; у Руми убегает не лисица, а человек, боясь, что его примут за осла.

Верблюд появился в версии еще одного персидского поэта – Саади, автора сборника поучительных историй «Гюлистан» (1258).

Вот «рассказ о лисице» из «Гюлистана» (кн. I, рассказ 16) в переводе Р. Алиева (1957):

Видели ее, как она металась вне себя, падая и подымаясь. Кто-то сказал ей:

– Какая беда приключилась с тобой (…)?

– Я слышала, что ловят [всех] верблюдов для принудительной работы.

[Тот] сказал:

– О дура, какое же отношение имеет верблюд к тебе и что общего у тебя с ним?

– Молчи, – возразила она, – если завистники по злобе скажут, что я – верблюд, и меня заберут, то кто же позаботится о моем освобождении, чтобы выяснить положение [дел], и пока привезут противоядие из Ирака, ужаленный змеей подохнет!

(«Пока привезут противоядие из Ирака…» – примерно то же, что «после дождичка в четверг».)

Эта басня в различных вариантах была хорошо известна у восточных народов, населявших Российскую империю. Хотя у Саади главный персонаж – лисица, в русских анекдотах ее заменяет заяц, который в русском фольклоре наделен особенной боязливостью и склонностью к бегству.

Но интересней другое: политический анекдот о верблюдах и зайце появился еще до революции. Наметим хотя бы пунктиром путь от басни Саади до «анекдота сталинских времен».

Первый перевод «Гюлистана» на русский язык появился уже в XVI веке. В XIX веке «Гюлистан» издавался на русском трижды; в последний раз – в 1882 году в переводе И. Холмогорова. Мотив бегства лисицы у Холмогорова смазан: она лишь «слышала, что ловят верблюда», и пустилась бежать.

Василий Величко переложил рассказ Саади в стихи. Вероятно, он воспользовался переводом Холмогорова, поскольку и тут речь идет о бегстве одного-единственного верблюда, и почему он сбежал – непонятно:

Оборот «Поди доказывай потом» – буквально или с изменениями – стал обязательной частью анекдота, вошедшего в обиход, по-видимому, в годы Первой русской революции.

В 1909 году в Петербурге состоялся I Всероссийский съезд издателей и книгопродавцев. 2 июля на нем выступил московский книготорговец С. И. Варшавский. Он жаловался на то, что полицейские власти приравнивают книгопродавца «к какому-то агитатору», и пояснил свою мысль «известным анекдотом»:

– В некоей стране был издан закон о том, чтобы подковывать верблюдов. Узнав об этом, заяц пустился бежать. На границе встречает он другого. Тот с удивлением его спрашивает, зачем он бежит. «Да как же не бежать, – говорит беглец, – когда вышел закон подковывать верблюдов, подкуют еще и тебя, а потом поди доказывай, что ты не верблюд».

Именно эта форма анекдота – с подковыванием верблюдов – надолго стала основной.

Вскоре этот анекдот прозвучал с самой высокой трибуны – трибуны Государственной Думы. 15 марта 1913 года его рассказал глава фракции меньшевиков Николай Чхеидзе, закончив словами зайца: «…того гляди цап, возьмут и подкуют, а потом доказывай, что ты не заяц, а верблюд».

Год спустя Сергей Гернет изложил анекдот стихами:

Гернет едва ли думал писать сатиру против властей: он был членом правления ряда акционерных обществ и по убеждениям консерватор. Однако, судя по его стихотворному творчеству, чиновничество он недолюбливал.

Накануне Февральской революции осведомитель столичной охранки сообщал, что в газете «Русская воля» под видом корреспонденции «из Ново-Николаевского хутора Саратовской губернии» помещена сатирическая заметка «Обилие зверей». «Зайцы, – говорилось в заметке, – попадают матерые, большие, чуть ли не с верблюда. Отсюда и пословица: заяц, беги, не то подкуют под верблюда…»

Осведомитель комментирует: «“Пословица”, сколько известно, гласит иначе: “Арестуют, – а потом доказывай, что ты не верблюд, а заяц”». (Донесение в петроградское охранное отделение 4 февраля 1917 г.; опубликовано в сб. «Буржуазия накануне Февральской революции», 1927.)

В советской печати 20-х годов и сам анекдот, и его ключевая фраза, успевшая стать поговоркой, встречается в разных контекстах. Но можно предполагать, что в устной речи анекдот сохранял политическую окраску. Князь Сергей Голицын, вспоминая о перипетиях «лишенцев» в конце 1920-х годов, замечает: «Тогда появилась расхожая поговорка: “Докажи, что ты не верблюд”» («Записки уцелевшего», 1980–1989).

В 1925 году на XIV съезде ВКП(б) громили левую оппозицию. Один из оппозиционеров, Петр Залуцкий, на заседании 20 декабря начал свое выступление словами: «– Мне придется, не знаю, удастся ли это, доказывать, что я ни в коем случае не верблюд, верблюдом сделал я себя не сам, а меня сделали, я не знаю, сколько у меня горбов. (Голоса: “Не меньше двух”.)». Потом Залуцкому пришлось еще не раз доказывать, что он не верблюд, но дело кончилось все же расстрелом по обвинению в «контрреволюционной террористической деятельности».

Анекдот уже самых настоящих «сталинских времен» – судя по всему, довоенный, – приведен в сборнике Е. Соловьева «Кремль и народ: Политические анекдоты» (Мюнхен, 1951). Здесь верблюдам грозит уже не подковывание, а нечто похуже:

Встречаются два зайца в поле:

– Отчего ты так бежишь, запыхался даже?

– А ты разве не слышал, объявили, что всех верблюдов будут кастрировать?

– Так ты же не верблюд!

– Ну да… Поймают – кастрируют, а потом доказывай, что ты не верблюд.

Эта версия дожила до наших времен.

В «Воспоминаниях» Никиты Хрущева приведена байка из эпохи Большого террора о некоем деятеле с басенной фамилией Медведь:

Рассказывают, что (а был он раньше, кажется, заместителем начальника областного отдела здравоохранения то ли в Киеве, то ли в Харькове) на партийном собрании какая-то женщина выступает и говорит, указывая пальцем на Медведя: «Я этого человека не знаю, но по глазам его вижу, что он враг народа». (…) Но Медведь (как говорится, на то он и Медведь) не растерялся и сейчас же парировал: «Я эту женщину, которая сейчас выступила против меня, в первый раз вижу и не знаю ее, но по глазам вижу, что она проститутка». Только употребил он слово более выразительное. (…)

Если бы Медведь стал доказывать, что он не верблюд, не враг народа, а честный человек, то навлек бы на себя подозрение. [Курсив мой. – К.Д.]

В 2002 году в издательстве «Наука» вышел первый выпуск историко-литературного альманаха «Восток – Запад». Предисловие к нему написал редактор альманаха, академик-китаист Владимир Степанович Мясников. Здесь – с виду как будто на полном серьезе, а на самом деле в стиле «ученые шутят» – утверждалось, что слово «альманах» восходит к арабскому слову, означавшему место остановки верблюдов. «Не случайно поговорка дервишей гласит: “Коль в альманахе тебя подкуют, потом не докажешь, что ты не верблюд”. Кстати, в жизни никто никогда не видел подкованного верблюда, ибо “корабль пустыни” не подковывается. Просто глагол подковать в просторечии имеет второй смысл: обмануть, надуть».

Из всего этого верно одно: верблюдов, в отличие от лошадей, действительно не подковывают.

Анекдот о верблюдах и зайце неизвестен на Западе, но имел хождение в странах соцлагеря. В Румынии он, по датировке румынских фольклористов, появился еще до создания соцлагеря – около 1937 года. Здесь убегает не заяц, а человек, услышавший, что всех верблюдов будут расстреливать.

В 1981 году польские лексикографы отметили появление новой идиомы: «объяснять, что ты не верблюд», т. е. «доказывать свою очевидную невиновность, опровергать абсурдные обвинения». Легко догадаться, откуда попал этот оборот на берега Вислы.

Древнейшая в мире профессия

Выражение «древнейшая в мире профессия» существовало уже в XVIII веке. Так было названо надувательство в поэме британского литератора Генри Брука (1701–1783) «О надувательстве», опубликованной в 1792 году.

В XIX веке «древнейшей в мире профессией» называли садоводство (ведь Адам считался садовником Бога) и разные другие занятия, включая убийство – вероятно, в память о Каине.

В начале 1889 года вышел сборник рассказов Редьярда Киплинга «Черное и белое». Действие одного из рассказов – «В городской стене» – происходило в британской Индии, в городе Лахор (ныне в составе Пакистана), а его героиней была прекрасная куртизанка Лалун (Lalun; в английском произношении «Лалан»). Один из персонажей рассказа сравнивает ее с древнегреческими гетерами.

Рассказу предпослан эпиграф из ветхозаветной Книги Иисуса Навина, 2:15:

И спустила она их по веревке чрез окно, ибо дом ее был в городской стене.

«Она» – это Раав, иерихонская блудница, укрывшая двух соглядатаев из войска Иисуса Навина, осаждавшего Иерихон.

Начинался рассказ так:

«Лалан – представительница самой древней в мире профессии. Лилит была ее прапрапрабабушкой, а это, как известно, было еще до дней Евы. На Западе люди оскорбительно отзываются о профессии Лалан, сочиняют о ней трактаты и раздают их молодым людям в целях сохранения нравственности. На Востоке, где профессия эта наследственная и переходит от матери к дочери, никто не пишет трактатов и не обращает на нее внимания» (перевод М. Клягиной-Кондратьевой).

В иудейской демонологии Лилит – злой дух женского пола, являющийся мужчинам во сне; по одному из преданий, укоренившемуся в европейской культуре, Лилит была первой женой Адама.

С легкой руки Киплинга наименование «древнейшая в мире профессия» утвердилось за проституцией.

В 1950 году в США вышел в свет роман Роберта Сильвестра «Вторая древнейшая профессия». Речь в нем шла о сотрудниках вымышленной нью-йоркской газеты «Дейли Глоб». В эпиграф вынесены слова владельца газеты на редакционном совещании:

– …и не трудись нанимать великих писателей для моей газеты. Великие писатели для газеты писать неспособны. Они пишут друг для друга, хотя воображают, что пишут для потомства. Мне нужны такие, которые трудятся для сегодняшнего дня и забывают завтра то, что написали сегодня. Мне нужны профессионалы для «Глоб». Газетное дело – не искусство, а ремесло. Это профессия почти столь же древняя, как… словом, это вторая древнейшая профессия.

(Перевод Т. Озерской; начальное отточие принадлежит автору)

В 1956 году роман Сильвестра был издан в СССР. В те времена любой новый перевод с западных языков сопровождался «конвоем», т. е. предисловием или послесловием установочного характера. В послесловии к роману Сильвестра указывалось, что «буржуазная журналистика (…) как злой гений разрушает жизнь людей, вносит разложение в общественную среду». Одни персонажи романа «давно примирились со своим рабьим положением и верно служат хозяину-плантатору. Другие в душе еще сохраняют какие-то остатки человеческого достоинства, возмущаются, презирают издателя, редакторов и самих себя, но бессильны».

Автором послесловия был Давид Заславский, журналист с весьма необычной биографией. До революции он был газетным фельетонистом, а по политическим убеждениям меньшевиком. В 1917 году он стал членом ЦК Бунда (еврейской организации, примыкавшей к меньшевикам). За яростные обличения большевиков Ленин окрестил Заславского «наемным пером», «негодяем шантажа» и «клеветником».

В 1919 году Заславский покаялся перед большевиками и девять лет спустя дослужился до члена редколлегии «Правды». На этом посту он активнейшим образом участвовал во всех проработочных компаниях власти, включая кампанию против «безродных космополитов». При Хрущеве Заславский был так же востребован, как и при Сталине. Уж он-то не понаслышке знал о газетчиках, которые «верно служат хозяину» и «презирают издателя, редакторов и самих себя».

В 1966 году в самиздатском журнале «Феникс-1966» появилась повесть «Откровения Виктора Вельского». В 1970 году ее напечатал закордонный журнал «Грани». Как впоследствии выяснилось, автором «Откровений…» был Генрих Павлович Гунькин (1930–2006), московский журналист и искусствовед, исследователь русского Севера. Герой повести, журналист Вельский, рассказывает:

Когда я поступил на работу, мой непосредственный начальник, молодой парень, неплохой, в общем-то, сказал мне:

– Вы знакомы с журналистикой? Знаете, что такое «вторая древнейшая профессия?» Это, в общем, верно…

Первая древнейшая профессия, как известно, проституция. Мы же, представители второй, были дешевыми подзаборными умственными <…>. Люди, не знающие ничего, не читающие ничего, или невинные младенцы, или прожженные циники (последних большинство), рвачи и стяжатели.

Таким вот неожиданным эхом отозвалась публикация советским издательством романа о бессовестной западной журналистике.

В 1999 году видный журналист Валерий Аграновский назвал свою книгу «Вторая древнейшая: Беседы о журналистике».

К 2007 году роман Сильвестра выдержал пять изданий на русском языке. Между тем в США он прошел почти незамеченным, ни разу не переиздавался и ныне прочно забыт. И если в Америке вы спросите: «Знаете, что такое “вторая древнейшая профессия?”» – вам скорее всего ответят: «Ну как же – политика». Это звание утвердилось за ней не позднее 1950-х годов.

В книге Чарлза Д. Хоббса «Рональд Рейган призывает действовать» (1976) приводились слова Рейгана: «Я также понял, что политика, которую часто называют второй древнейшей профессией, необычайно похожа на первую». Эту шутку Рейган повторял не однажды, в том числе на совещании с бизнесменами в Лос-Анджелесе 2 марта 1977 года:

– Говорят, что политика – вторая древнейшая профессия. Но я пришел к выводу, что у нее гораздо больше общего с первой.

Несколько реже «второй древнейшей» в англоязычных странах именуется шпионаж. В 1986 году вышла в свет книга Филлипа Найтли, британского журналиста родом из Австралии: «Вторая древнейшая профессия: Шпионы и шпионаж в двадцатом столетии».

В доказательство древности шпионского ремесла обычно приводится тот же ветхозаветный эпизод, с которым связан эпиграф к рассказу Киплинга:

И послал Иисус, сын Навин, из Ситтима двух соглядатаев тайно и сказал: пойдите, осмотрите землю и Иерихон. [Два юноши] пошли и пришли [в Иерихон и вошли] в дом блудницы, которой имя Раав, и остались ночевать там.

И сказано было царю Иерихонскому: вот, какие-то люди из сынов Израилевых пришли сюда в эту ночь, чтобы высмотреть землю.

(Книга Иисуса Навина, 2:1–2)

Можно привести и другую ветхозаветную цитату, где разведгруппа успешно выполняет задачу, поставленную ей Моисеем:

И сказал Господь Моисею (…):

Пошли от себя людей, чтобы они высмотрели землю Ханаанскую (…).

И послал их Моисей (…), и сказал им: (…)

Осмотрите землю, какова она, и народ живущий на ней, силен ли он или слаб (…)?

(…) и каковы города, в которых он живет, в шатрах ли он живет или в укреплениях? (…)

И высмотрев землю, возвратились они через сорок дней.

(Книга Чисел, гл. 13)

Если первой древнейшей профессией была проституция, то второй должно было стать сутенерство. Так рассуждал Бен Льюис Рейтман, американский «врач бедных» и анархист по убеждениям. В 1931 году в Нью-Йорке вышла его книга «Вторая древнейшая профессия: Исследование о “бизнес-менеджерах” проституток».

А в 1983 году вышла в свет книга американской писательницы-юмористки Эрмы Бомбек «Материнство: Вторая древнейшая профессия».

На исходе советской власти в СССР рассказывался анекдот о том, что древнейшая в мире профессия – коммунист. А его ранняя версия, где этого выражения еще нет, была записана уже 21 января 1921 года:

Юрист, врач, инженер и коммунист заспорили, кто на земле раньше всех вступил на поприще культурной деятельности.

– Юристы, – сказал первый. – Когда Каин убил Авеля, и было совершено первое уголовное преступление, было разбирательство, и, конечно, понадобились юристы.

– Врачи, – сказал медик. – Когда Ева была создана из ребра Адамова, конечно, понадобилось хирургическое вмешательство.

– Инженеры, – сказал третий. – Неужели без электрификации, пара и вообще техники, а следовательно, без инженеров Бог в шесть дней мог сотворить свет?!

– Все вы врете, – сказал последний. – Мы, коммунисты, были первыми: ведь в начале всего был хаос, а кто же мог его создать кроме нас?!

(Дневник Н. М. Мендельсона «Pro me»; опубликован в сб. «Река времен», кн. 2, 1995.)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *